Неточные совпадения
Проходя чрез мост, он тихо и спокойно смотрел на Неву, на яркий
закат яркого,
красного солнца. Несмотря на слабость свою, он даже не ощущал в себе усталости. Точно нарыв на сердце его, нарывавший весь месяц, вдруг прорвался. Свобода, свобода! Он свободен теперь от этих чар, от колдовства, обаяния, от наваждения!
И она быстро побежала вперед, где, почти у берега, на
красном фоне
заката судорожно подпрыгивали два черных шара.
Тяжелый нос бабушки обиженно
краснел, и она уплывала медленно, как облако на
закате солнца. Всегда в руке ее французская книжка с зеленой шелковой закладкой, на закладке вышиты черные слова...
Самгин посмотрел в окно — в небе, проломленном колокольнями церквей, пылало зарево
заката и неистово метались птицы, вышивая черным по
красному запутанный узор. Самгин, глядя на птиц, пытался составить из их суеты слова неоспоримых фраз. Улицу перешла Варвара под руку с Брагиным, сзади шагал странный еврей.
Солнце тоже мутно-красное; летают редкие снежинки, и они красноваты в его лучах, как это нередко бывает зимою в ярких
закатах солнца.
«И вот вдруг лес расступился перед ним, расступился и остался сзади, плотный и немой, а Данко и все те люди сразу окунулись в море солнечного света и чистого воздуха, промытого дождем. Гроза была — там, сзади них, над лесом, а тут сияло солнце, вздыхала степь, блестела трава в брильянтах дождя и золотом сверкала река… Был вечер, и от лучей
заката река казалась
красной, как та кровь, что била горячей струей из разорванной груди Данко.
Седьмой час после полудня настал,
закатáлось в сизую тучу
красное солнышко, разливалась по вскраю небесному заря алая, выплывал кверху светел месяц.
Меж тем девицы да молодицы перед солнечным
закатом с громкими песнями из деревни в чистое поле несут Кострому… Молодые парни неженатые, заслышав те песни, покидают братчину, идут следом за
красными девицами, за чужемужними молодицами.
Иногда ребенок взбирался с галереи на заросшую травою крышу и, усевшись на одном из лежащих здесь камней, целые вечера смотрел на картины, согреваемые
красным, горячим
закатом солнца.
Машину быстро застопорили, пароход остановился, пустив из-под колес облако пены,
красные лучи
заката окровавили ее; в этой кипящей крови, уже далеко за кормой, бултыхалось темное тело, раздавался по реке дикий крик, потрясавший душу.
Меж явью и сном встало воспоминание о тех минутах в вагоне, когда я начал уже плохо сознавать свое положение. Я помню, как
закат махал
красным платком в окно, проносящееся среди песчаных степей. Я сидел, полузакрыв глаза, и видел странно меняющиеся профили спутников, выступающие один из-за другого, как на медали. Вдруг разговор стал громким, переходя, казалось мне, в крик; после того губы беседующих стали шевелиться беззвучно, глаза сверкали, но я перестал соображать. Вагон поплыл вверх и исчез.
Матвей смотрел в сторону города: поле курилось розоватым паром, и всюду на нём золотисто блестели
красные пятна, точно кто-то щедро разбросал куски кумача. Солнце опустилось за дальние холмы, город был не виден. Зарево
заката широко распростёрло огненные крылья, и в
красном огне плавилась туча, похожая на огромного сома.
Я любил, бывало, засматриваться на такую бумагу, как засмотрелся, едучи, и на полосу
заката, и вовсе не заметил, как она угасла и как пред остановившимся внезапно экипажем вытянулась черная полоса каких-то городулек, испещренных огненными точками
красного цвета, отражавшегося длинными и острыми стрелками на темных лужах шоссе, по которым порывистый ветер гнал бесконечную рябь.
«Смотрел на прелестный солнечный
закат. В нагроможденных облаках просвет, а там —
красный неправильный уголь-солнце. Все это под лесом. Рожь. Радостно».
Громадные булыжники, серые и темные, скрепленные беловатой известью, казались иногда, при
закате солнца, когда
красные лучи его ярко ударяли в стену, какими-то гигантскими глазами, выглядывающими из огненного переплета.
Так они и не справились до появления Кузьмичева, что случилось часа через полтора, когда
красная полоса
заката совсем побледнела и пошел девятый час. Сорвать пароход с места паром не удалось помощнику и старшему судорабочему, а завозить якорь принимались они до двух раз так же неудачно. На все это глядел Теркин и повторял при себя: «Помощника этого я к себе не возьму ни под каким видом, да и Андрей-то Фомич слишком уж с прохладцей капитанствует».
С реки шел розовый отблеск
заката. Позади высил ся город, мягко освещенный, с полосами и большими пятнами зелени по извилинам оврагов. Белые и
красные каменные церкви ярко выделялись в воздухе, и кресты горели искрами.
На
закате солнца, отплывая из Казани, я заметил, что у этого человека, неуклюжего, как медведь, лицо волосатое, безглазое. Становясь к рулю, он вылил в деревянный ковш бутылку водки, выпил ее в два приема, как воду, и закусил яблоком. А когда буксир дернул баржу, человек, вцепившись в рычаг руля, взглянул на
красный круг солнца и, тряхнув башкой, сказал строго...
На небе,
красный, как марсельеза,
вздрагивал, околевая,
закат.
Море было тихое и
красное от
заката; над промыслом стоял глухой шум, и из него рельефно выделялся пьяный женский голос, истерически выкрикивавший нелепые слова...
А теперь тем более не уступлю, что картина наверно продастся; сюжет — из ходких и симпатичный: зима,
закат; черные стволы на первом плане резко выделяются на
красном зареве.
Заходило солнце, кресты городских церквей, возвышаясь над тёмной зеленью садов, пылали в небе, отражая снопы золотых лучей, на стёклах окон крайних домов города тоже отражалось
красное пламя
заката.
— Хорошо! — вздыхает Алёша. — А вот в губернии хаживал я на выставки картин — двадцать копеек за вход — и вижу однажды — картина: из-под мохнатого зелёного одеяла в дырьях высунулась чья-то
красная рожа без глаз, опухла вся, как после долгого пьянства, безобразная такая! В чём дело, думаю? Гляжу в книге-каталоге:
закат солнца! Ах ты, думаю, анафема слепая, да ты и не видал его никогда, солнца-то!
Летними вечерами заречные собирались под ветлы, на берег Путаницы, против городского бульвара, и, лежа или сидя на песке, завистливо смотрели вверх: на
красном небе четко вырезаны синеватые главы церквей, серая, точно из свинца литая, каланча, с темной фигурой пожарного на ней, розовая, в лучах
заката, башня на крыше Фогелева дома.
Проработав целый день, он только вечерами выходил за порог своей мастерской, садился на каменную скамейку под широколистным платановым деревом и отсюда любовался вечерним
закатом красного солнца за купы деревьев, читал сочинения о высоких предметах или катался по Нилу, сам управляя своею баркой под клетчатым шелковым парусом.
В дверях, залитое пурпуром
заката, видение старика. Видение в золотом камзоле, черном бархатном жилете, белых чулках и башмаках на
красных каблуках Regence [Времени Регентства (фр.)], со стразовыми пряжками. На смуглом остове лица — два черных солнца. Три, друг за другом, медленных старомодных поклона. Все последующие замечания — громким шепотом.
За селом, над лесами, полнеба обнял багровый пожар
заката, земля дышала пахучей жарой; река и село
покраснели в лучах солнца, а кудрявые гривы лесов поднимались к небу, как тёмные тучи благоуханного дыма.
Явился там.
Закатом озарен,
Как выкован из яркой
красной меди,
На небе так вырезывался он.